Предметом исследования является дистопия Мы (1920) Евгения Замятина, которая рассматривается с помощью междисциплинарного подхода, сочетающего инструменты перформативной теории и семиотического анализа. В дистопиях, которые приобрели популярность в русской литературе XX века и до сих пор занимают важное место в литературном процессе, эстетическое измерение произведения уступает место политическим и социологическим вопросам. Впервые с этим смещением доминанты произведения мы имели дело именно в романе Замятина, публикация которого совпала с формированием теории монтажа, разработанной Сергеем Эйзенштейном. Анализ способа изображения в тексте диктатора и механизмов политического перформанса позволяет сделать вывод о том, что Замятин во многом предвосхитил театрализацию политики, набравшую силу в последующие десятилетия XX века.

Цель статьи – показать, как польские сатирико-юмористические журналы межвоенного периода отреагировали образом и словом на ужасающие и абсурдные события так называемой «большой чистки» в советской России. Материал, извлеченный из журналов «Mucha» («Муха») и «Wróble na Dachu» («Воробьи на крыше») – авторитетных изданий благодаря высокому тиражу, популярности и широкому охвату аудитории в межвоенный период, – составляет иллюстрированная и словесная политическая сатира с ярко выраженной антисоветской и антисталинской направленностью. Сатирические рисунки и различные формы словесной сатиры рассматриваются как своеобразные формы публицистического высказывания, ярко отражающие атмосферу исторической эпохи. Собранный материала демонстрирует политическую сознательность авторов (и получателей), а также показывает, как сатирики пытались распознать сталинский тоталитаризм и в сжатом, обобщенном виде отреагировать на вести о терроре, апокалиптический масштаб которого поражал не только жителей «красного рая».

В данной статье содержится анализ поведения главного героя «Нового назначения» Александра Бека – высокопоставленного сотрудника Минпромторга в разгар правления Сталина (1938-1953 гг.). Автор статьи показывает, что такие черты характера, как полное подчинение партийному руководству во главе со Сталиным, лакейство, осторожность и безусловность позволили Онисимову удержаться на высоком посту в период террора и чисток. С другой стороны, поведение главного героя отличается личной честностью, скромностью и восприимчивость к судьбам репрессированных людей. Главными факторами, обусловившими профессиональную карьеру Онисимова, являются страх и безоговорочное выполнение приказов партийного руководства. Именно жизнь в постоянном страхе становится причиной его смертельной болезни. Как показывает анализ, позиция Онисимова была типичной для бенефициаров сталинской эпохи - писателей, художников, исследователей и ученых, которые различными способами поддерживали тоталитарный Советский Союз. Многие из них создавали преступную систему и извлекали из нее выгоду, а затем стали ее жертвами. Такова была судьба и Онисимова, хотя лично ему удалось избежать репрессий.

Словацкие переводы русской литературы в 1980-е годы после августа 1968 года (оккупация СССР войсками Варшавского договора) определялись не только выбором «подходящих» текстов, предлагаемых или не предлагаемых для перевода соответствующими учреждениями СССР (т.н. ВААП — Всесоюзное агентство по авторским правам), но и решениями отечественных/словацких учреждений. Такой подход работал до смены режима в 1989 году, когда были не только постепенно отменены специальные издания для русской/советской/другой «социалистической» литературы, но и коренным образом изменялся книжный рынок, постепенно трансформируясь. Как словацкий книжный рынок реагировал на сложности последних пяти лет тоталитаризма — то есть в ситуации политической и социальной релаксации с начала перестройки (1985–1989)?

 В статье посредством притчи Шарля Луи де Монтескье о дикарях рассматривается один из аспектов тоталитаризма, опирающегося на мифы о прошлом и не имеющего перспективы будущего развития. На примере культурной ситуации начала XIX и XXI вв. и соответственно произведений Александра Тургенева (1784–1845) и Дмитрия Глуховского (1979–) изучаются свойства прогрессивного мышления и кризис консервативного мышления. В обоих типах мышления присутствует феномен знания задним числом (англ. wisdom of hindsight, hindsight bias, creeping determinism), который актуализирует мифотворческое мышление, а описываемую реальность превращает в дистопическую. В качестве метода используются переосмысленные идеи и понятия Бернарда Стиглера и Вардана Айрапетяна: прометеев и эпиметеев порядок, прометеева и эпиметеева темпоральность, прогрессивное, консервативное, мифотворческое мышление.

В романе Время женщин Елены Чижовой политический тоталитаризм показан на уровне семейных отношений: базовом и элементарном. В первой части статьи говорится о проблеме памяти и метапамяти. Вторaя часть развивает метафору «плетения текста». Шитье и вязание, выраженные чувственно и тактильно через ткань и пряжу, в романе Время женщин становятся процессом слияния воспоминаний, образов, сказок и снов, то есть интертекстуальной сетью воспоминаний героинь. В третьей части представлены контаминации различных сказок, создающие своеобразное гипертекстовое повествование.

В сборнике рассказов Титан, Сергей Лебедев в следующий раз смотрит на советскую, явно дистопическую, действительность с точки зрения постпамяти. Автор традиционно опирается на реальные события и рассматривает как отправную точку для размышлений о невысказанных обидах и травмах. Параллельно его интересует вопрос о сппособности современного российского общества их принять и проработать. Оказывается, что это чрезвучайно сложная проблема для современного гражданина России, так как постсоветская реальность до сих пор носит на себе отпечаток дистопического прошлого. В этом плане интересным решением является прината автором конвенция – в процессе конструкции следующх произведений, Лебедев использует приемы типичные для широко понимаемой литературы ужасов. Несмотря однако на фантастическую оболочку, сборник Титан является важным голосом и в дискуссии и о состоянии российского общества, и о перспективах его развития в будущем.

Цель данной статьи – проанализировать роман Кадавры Алексея Поляринова с точки зрения содержащихся в нем отсылок к современной России как
неототалитарному государству. Автор приходит к выводу, что заглавные кадавры (тела детей, появляющиеся при неизвестных обстоятельствах) отсылают к непроработанным коллективным травмам, замалчиваемым или
искажаемым властями, а также в целом к саморазрушительному направлению политической ситуации в России, пассивно одобряемому обществом. Связь мотива коллективной травмы с индивидуальной историей главных героев заставляет, в свою очередь, задуматься о соотношении судьбы отдельного человека и формируемого им общества и о возможности отделиться от коллективной бездны.

Целью данной статьи является представление контекста функционирования и значения мотива смерти Путина в пьесе Эстер Бол Отродье [или] смерть путина. В качестве метода исследования применяется перспектива сопутствующего наблюдения и интерпретации этапов путешествия главной героини через ряд культурно-литературных отсылок. Общее звучание пьесы пессимистично: тиран, пораженный в сердце, воскресает и не удается найти все артефакты, необходимые для его уничтожения. Россия тем самым подтверждает свой статус ада и waste-лэнда без перспективы изменений. Мотив смерти Путина использован в пьесе для того, чтобы показать его неосуществимость. Однако проблема не в присутствии тирана, а в сущности России, которая «принадлежит черту».

В настоящей статье поднимается вопрос связи квира с политикой и рассматривается отношение к представителям сообщества ЛГБТК+ в Российской Федерации. Отмечается, что гомофобная риторика государства обострилась после вторжения в Украину и обсуждается функционирование квир-литературы в этих крайне неблагоприятных условиях. Особое внимание уделяется двум произведениям, которые были опубликованы ненадолго до атаки России на Украину и после нее, а контекст войны значительно влияет на их восприятие. В статье представлена интерпретация романа Лето в пионерском галстуке Катерины Сильвановой и Елены Малисовой, согласно которой может он парадоксально вписываться в политику Кремля. Показано также, что второй роман – Спрингфилд Сергея Давыдова является текстом антигосударственного характера, а гомосексуальность его героев играет в этом важную роль.

Любой художественный текст создает свою оригинальную вселенную, управляемую согласно себе присущим законам, раскрытие которых может считаться главной целью качественного чтения. Однако следует подчеркнуть, что каждый акт интерпретации, наподобие человеческого познания реальности1, уникален по своей природе. Следовательно, форма внутренней архитектоники литературного текста не устойчива. Именно данное свойство художественной словесности открывает чтение на необъятное поле полисемии, т.е. множества всевозможных значений, материализованных ведь в виде неизменной комбинации букв и слов. В этом ракурсе особо интересной задачей может показаться попытка тщательного анализа повествования от первого лица в рамках многослойной ткани литературного произведения. Целеустремленность рассказчика, его надежность как источника информации, логика создания истории (или ее отсутствие), несомненно, принадлежат к группе самых увлекающих вопросов для любого интерпретатора прозы. Нарратологическое наклонение анализа ставит акцент на коммуникационное измерение текста вдоль нескольких линий общения: текст–читатель, рассказчик–текст, рассказчик–читатель, герой–рассказчик, но также автор–рассказчик и автор–читатель. Современные тексты редко соблюдают традиционно не пересекаемые границы между художественной и физической (исторической) реальностью. Данная проблематика особенно полезна при рассмотрении дебютного романа одного из самых ярких представителей русской словесности последних лет – Михаила Шишкина – под названием Записки Ларионова (1993)

Предлагаемая статья является рецензией на монографию Александра Люсого Цивилизация текстов: Текстологическая концепция русской культуры. Главная цель работы – указать особенности и новаторство книги Люсого, в которой впервые предпринимается системная попытка изучения локальных текстов не только как региональных феноменов, но и как ключевых элементов единой культурной парадигмы России. Монография объединяет исторический, философский и литературоведческий анализ, что делает ее полезной для широкого круга гуманитарных наук.